Пробная поездка

Где был: Озеро Нерское (Россия, Московская область)

Что запомнилось: тряска в коленях перед выходом из дома • первые обороты педалей • переправа пешком через железнодорожный мост • пятничная пробка на Дмитровском шоссе • пешая прогулка по топи до берега озера в два захода под бесконечным потоком комаров • ужасный грязный берег • неправильно поставленная палатка • два часа за планшетом с целью записи потока впечатлений от пробной поездки • внезапно охватившая эйфория под трек A-Ha – «Stay On These Roads» • фонарь в руках посреди ночного мрака с отражающимся светом в зеркале озера • погружение на дно в холодные объятия спящего ночного озера.

 

Погода: ясно • +25…+29 ºС

Ветер, мое направление: ⇓, 2 м/с • ⇗ ⇑

Отправка, лагерь, отбой: ≈ 17:00 •  20:40 • 03:00

Пройдено: ≈ 30км

 


 

Вечер 05-го июля

 

Решительность. Чем ближе стрелки часов подкрадывались к отметке «пора выезжать», тем сильней их тиканье отдавалось у меня в груди, учащая ритм сердцебиения и вызывая тем самым повышенный прилив крови к голове, отчего у обеспокоенного Разума красной лапочкой безостановочно мигали предупреждающие сообщения: «DANGER!!! DANGER!!! DANGER!!!».

 

Не поддаваясь на провокации, я выкатил велосипед в холл подъезда и загрузил вещи на багажник. Даже после незначительных изменений в списке снаряжения, с целью уместить все необходимое, огромная квадратная сумка больше походила на массивный бетонный блок, привязанный к моей шее и тянущий ее на дно нерешительности. И для себя-то я понимал, что множество людей путешествуют с еще более огромным грузом, и все мои опасения — это полнейшая ерунда, но Разум без устали вторил одно и то же: «Одумайся! Что ты делаешь? Вдруг упадешь, сломаешь руку или ногу, так что в другой раз попробуешь…, когда-нибудь…». Но другого раза быть просто не могло, было только сейчас, подкрепленное моей внутренней уверенностью, и только благодаря ей мне и удавалось хоть как-то заглушать усиливающуюся панику.

 

Камень преткновения так и тянул меня обратно домой. После неудачной попытки прокатиться прямо по длинному коридору холла подъезда, я еще минут пять стоял у лифтов с трясущимися коленками, пытаясь собраться с духом воедино. Веревка на шее затягивалась все сильней, перекрывая доступ кислорода обезумевшему Разуму, кричавшему в агонии единственную фразу: «Вернись, пока не поздно! Рухнешь и покалечишься!». Нужно было срочно выбраться на воздух. Вдохнув последние остатки кислорода, я уверенным пальцем нажал на кнопку, и она мгновенно перекрасилась в красный цвет, сообщив мне тем самым о том, что помощь в пути. Однако лифт не сильно спешил, спасительный звук открывающихся дверей послышался лишь спустя минуту, каждая секунда которой все крепче затягивала петлю на моей шее. Но звук оказался ложным, пассажирский лифт оказался слишком тесен для двоих – меня и моего коня. Ожидая грузовой, я отправлял тесную коробку сначала на пять этажей выше, потом на десять, но она каждый раз возвращалась обратно, издевающейся ухмылкой раскрывая передо мной свои двери. Делать было нечего, я спустил багаж на пассажирском лифте, а велосипед потащил по лестнице.

 

На первом этаже я воссоединил доставленные разными способами составляющие в единое целое, после чего еле-еле вытолкал по узкому проходу громоздкую конструкцию на улицу, задняя часть велосипеда была просто неподъемной. Наконец, хлопнувшая позади подъездная дверь перекусила натянутую до предела веревку, скрыв за собой камень нерешительности. Отступать было некуда, уже без лишних раздумий я уселся на велосипед и сделал первые обороты педалями.

 

Велосипед слегка покачало из стороны в сторону, но спустя несколько метров руль выровнялся, а за ним и мое сердцебиение. Продолжая движение, я пробовал лавировать, чтобы разогнать остатки сомнений. Все легко получалось, но в контактные педали я сразу не стал пристегиваться на случай потери равновесия.

 

«Я еду!».

 


 

Начало положено. Одно из испытаний на твердость духа было пройдено. Мне оставалось узнать ответы на другие волнующие меня вопросы, уже технического плана, пройдя целую череду испытаний: на силу и выносливость, ловкость и маневренность, терпение и стойкость. Нужно было проверить скорость и поворотливость верхом на велосипеде, нагруженном пожитками, уютно пристроившимися на багажнике. Прочность его конструкции его тоже нужно было проверить, а еще нужно было плотней ознакомиться со всем тем, что пряталось в самой сумке. И еще множество различных тонкостей и толстостей нужно было узнать в ходе тестов. Но обо всем по порядку.

 

Ловкость. Подъехав к магазину с целью покупки съестного на вечер и легко спрыгнув с седла, я застрял на месте, удерживая заднюю часть велосипеда, так и норовившую завалиться. Пришлось выработать целый алгоритм действий для успешной высадки. При посадке была использована обратная последовательность движений.

 

Сила. Испытание заключалось в переправе через пешеходный железнодорожный мост. Этот вопрос как раз накануне обсуждался с подругой, и она была в эпилептическом припадке смеха только от одной мысли, как я эту махину буду толкать по мосту вверх. И вот, едва оба колеса встали на полозья под угол моста, как я ощутил, что значит сила притяжения. Под тщательным надсмотром глазеющих прохожих я просто не мог не справиться и, приняв нужную позу и изрядно поднатужившись, дело поехало в гору. Не легкая это работа – тащить из болота бегемота. Спускать его оказалось гораздо проще.

 

Когда я преодолел мост, передо мной открылись километры грязных обочин шоссе. Первые пару километров я так и ехал с отстегнутыми контактами. С этим связана целая история, которую я пережил при первых тестах новых педалей: пытаясь заскочить на высокий бордюр, предварительно не отстегнувшись из педалей, я завалился на бок и сильно повредил руку. Этот инцидент послужил мне хорошим уроком, несмотря на то, что поставил под угрозу реализацию задуманного путешествия за две недели до намеченного дня старта. Но с тех пор я лишился прав вступать с Разумом в споры по вопросам безопасности на дорогах. Мне было дозволено пристегнуться только после обретения должного ощущения уверенности в движении.

 

Скорость. Первые показатели скорости колебались в диапазоне 18-22 км/ч. И это без дополнительно напряжения, что меня вполне устраивало, так как предстоящий маршрут планировался исходя именно из подобных показателей. Я получил еще одно подтверждение, что все непременно получится.

 

Прочность. Хлипкая на первый взгляд система крепления багажника по заявлениям производителя выдерживала всего 25 килограмм, чему равнялся вес одной только одной моей сумки в состоянии спокойствия. На кочках давление усиливалось в разы, поэтому по бездорожью обочин, богатому колдобинами и ямами, я старался ехать как можно аккуратней. На тротуарах я не стеснялся слезать с велосипеда и вручную заталкивать его на любые бордюры, как высокие, так и низкие, потому что после падения во время тестов фобия перед любым высоким препятствием прочно засела в моем подсознании. На съезде с бордюров я с исследовательским взглядом экспериментатора проверял крепость конструкции багажника, бабахая велосипед со всей загруженной на него массой об асфальт, пока в один из таких шлепков с внушительной высоты мне не показалось, что колесо вот-вот согнется пополам, и мне, находившемуся уже достаточно далеко от дома, добраться своими силами будет уже не так-то просто. 

 

Маневренность. Завалиться на загруженном велосипеде в потоке машин чревато переломами, а то и смертью, если не в ту сторону. Пятничная пробка в полной мере помогла мне разобраться в этом вопросе, когда свободное пространство постепенно заполнилось скоплением машин, которые по договоренности изо дня в день в одно и то же время собираются все в одном месте. Мысль о том, чтобы пойти пешком среди потока страждущих, везя рядом велосипед, себя сразу же забраковала – велосипед норовил завалиться при первой же возможности. Сидя верхом им управлять было намного проще, поэтому где-то я просто перебирал ногами по асфальту, а где-то мне удавалось протиснуться, лавируя в тесных проходах между машинами. Я не подметил ни одного момента, что вот-вот упаду, не успев отстегнуться от педалей, или врежусь в кого-нибудь.

 

DSC02684

DSC02688

Высвободившись из душных и тесных объятий пробки, я продолжил тесты по маневренности, двигаясь по узкой белой линии, отделяющей пропасть обочины от проносящихся машин и фур. Планируя маршрут, я специально не отмечал на карте никаких сторонних мест, но все же «отрепетировал» изучение достопримечательностей, остановившись в Лобне у мемориала  погибшим в Великой Отечественной войне.

 

Му-у-у?Выносливость. Крутой спуск, приведший меня в тупик на скорости 40 км/ч в поисках оптимальной тропы до берега озера, моментально превратился в не менее крутой подъем с приличным градусом уклона. Ехать получалось без особых проблем, но на мизерной скорости в 10-12 км/ч, после чего я специально остановился посреди подъема, чтобы попробовать тронуться с места в таких непростых условиях. Повиляв немного на месте, я все же взобрался в гору.

 

Ориентирование. Отслеживать повороты и следить за маршрутом по навигатору оказалось очень легко и просто, это не вызывало никаких проблем, пока я не приблизился к точке, обещающей хорошую тропу до берега озера. Когда я ее достиг, обещания уперлись в густую растительность. При попытке прояснить ситуацию у местного населения был получен ответ, что озеро окружает сплошная топь. Нельзя сказать, что эта проблема относилась к ориентированию, скорее это была проблема моего халатного отношения к проектированию маршрута и невнимательности к деталям. Иногда я совершаю такие очевидные глупости, что мне потом только в недоумении остается смеяться над ними, подчеркивая еще больше нелепость их совершения. На снимках со спутника четко просматривалось, что все озеро в радиусе 500 метров окружено зеленой гривой, как морда льва, а я, рассмотрев на них едва видимую тропу и заручившись тем, что «как-то люди туда добираются» даже не задумался ни на секунду о возможных трудностях. Вообще планированию маршрута нужно уделить несколько отдельных строк, но я об этом упомяну уже в ходе рассказа.

 

Сила, выносливость, стойкость, терпение, прочность. Или одним словом – экзамен, как плата за мое разгильдяйское отношение. Спустившись вниз от деревни, довольный тем, что нашел тропу, я не даже не предполагал, что она станет настоящей полосой испытаний с препятствиями, протяженностью в 300 метров. Через поваленные деревья достаточно трудно было передвигаться с неподъемным велосипедом. Поначалу меня спасала методика преодоления бордюров, но вскоре колеса стали глубоко вязнуть в месиве грязи под напором веса. Продвижение шло слишком медленно, и тогда я получил мощную дозу допинга. Со всех сторон стали слетаться кровожадные зрители, сразу занимая самые удобные места, расположенные на открытых участках моего тела. В бесплатные доноры я не записывался и, наблюдая за тем, как мой кожный покров покрывается все большим количеством черных точек, будто бы разбрызганных из баллончика с краской, я моментально отправил велосипед на бок, куда он всю дорогу намеревался завалиться, словно уставший путник. Облепленный комарами, я выпотрошил всю сумку в поисках непромокаемых вещей, лежавших на самом дне. «Лучше уж сдохнуть от духоты». Идея сработала, будучи непромокаемой, одежда была еще и непрокусаемой, сделав меня для любого вида насекомых неприкасаемым. Только мое лицо оставалось незащищенным, но эта проблема так же легко решалась покупкой панамы с сеткой.

 

Когда я снял сумку с велосипеда, последний стал легче перышка, перелетая вместе со мной через поваленные деревья, чего нельзя было сказать о сумке. Словно могучий атлант, несущий на своих плечах небесный свод и осторожно переступающий по поверхности утеса, чтобы не сорваться вниз и достигнуть его края с тем, чтобы сбросить ношу в бездну бушующего океана, я держал сумку за лямки впереди себя и медленно и выборочно переступал с ней наперевес, боясь оступиться и погрязнуть в каше из грязи, чтобы добраться до озера и сбросить ношу на его побережье.

 


 

Лагерь. Когда я все же достиг вымученной упрямством цели, вся прелесть фразы «Ночевать в палатке на берегу озера» омрачилась в одно мгновение. Шаг влево – топь, шаг вправо – кусты, шаг назад был заведомо невозможен, а впереди было только озеро, но и в нем мне было не искупаться, так как весь берег оказался охвачен водорослям и илом. Обувь уже вся была мокрой, а ноги грязные до колен. Палатку также поставить было негде, меня окружала помойка с одинокой ржавой лодкой, намекающей о том, что я попал куда-то на самое дно, только вместо сундука с сокровищами рядом стояла ржавая бочка с перегоревшим мусором. Пусть все это никак не подходило под романтические описания моих представлений, но все это было ерундой, потому что главное было то, что я прошел самые основные тесты, а о романтике я не сильно беспокоился, понимая, что в путешествии ее будет, хоть отбавляй.

 

Первый опыт самостоятельной сборки

Палатка. Коврик. Это был первый опыт самостоятельной сборки палатки. В городских условиях я так и не нашел времени выйти в парк и не спеша разобраться в последовательности действий по ее установке. Поэтому, быстро собрав основу, мне пришлось помучиться с тентом. Я крутил его в разные стороны, пробуя состыковать крепления и застежки. Сначала я его точно не той стороной закрепил, потом вроде бы той, но все равно как-то криво, нелепо. То и дело возникали вопросы: «А это куда?», «А зачем здесь крепление?», их решение я решил отложить на последующие разы. После того как палатка приобрела общие черты убежища, велосипед с багажом я разместил в большом тамбуре с одной стороны, а разувался и заходил с другой, что оказалось очень удобно. Самонадувающийся коврик смягчил под собой все неровности рельефа, что очень сильно меня обрадовало, потому как даже лежать в палатке без него не представлялось возможным.

 

Я где-то на самом дне?

Газовая горелка. Я закрылся от всего пережитого и окружения в палатке, и, усевшись в ней, испустил победный выдох. «Я в домике. Время ужинать». Вот только оставшихся запасов воды после изнурительной дороги оставалось разве что на две чашки чая – одну сразу и одну на завтрак. Пришлось обойтись легким салатом и бутербродами с чаем, вскипяченным на газовой горелке. Я использовал ее и до этого дома, никаких сложностей в эксплуатации не возникло, да и не может возникнуть: легкое поворотное движение выпускает газ на волю сквозь небольшие дырочки горелки сонными извивающимися змейками, а звонкий щелк пьезоэлемента превращает их в агрессивных чудовищ, шипящих вырывающимися языками, готовых горячо ужалить любого, кто осмелится к ним притронуться.

 

Верхняя часть фонаря прожгла дырку в палатке

Газовый фонарь. Утолив прилив голода, я развалился во весь рост. В палатке оказалось уж слишком просторно мне одному, так что выяснилось, что мелкие и ценные вещи вовсе не обязательным хранить в тамбуре. Как только начало темнеть, пришло время испытать газовый фонарь. Чарующе горящий в темной комнате квартиры, на природе он должен был заставить меня позабыть обо всех пережитых трудностях и волнениях. Вот только повесить его некуда было, так как все возможные места соприкасались с тканью, а будучи горящим, он очень сильно нагревался. Я притулил его кое-как на крючке. «Красота!». Желтые стенки палатки тут же заиграли золотистыми красками, вызывая у меня чувство максимальной удовлетворенности и повышая творческую активность, которую я уже собирался выплеснуть ударами по клавиатуре, записывая самые первые впечатления, пусть пока еще только пробной поездки, как заметил, что выступающая часть фонаря все же добралась до ткани палатки и проделала небольшую дырку.

 

Настолько просторно, хоть пляши

Настроение. Я не сильно расстроился, потому что настрой уже был задан совершенно иной. Я сам весь светился, словно факел. Еще сильней огонь эйфории раздувался раздающимися из наушников порывами музыкального ветра, соединяясь в пространстве головы в дикий ураган безумства и вырываясь из гортани страшными воплями сумасшедшего, пытающегося повторить непонятные по звучанию слова, раздающиеся у него в голове. Да, тут можно было поорать во все горло, чего просто невозможно сделать в городских условиях. А иногда так хочется. «Stay On These Roads» от a-ha смыслом перевода названия только поддавал жару, подтверждая внутреннее состояние. Представляю, насколько убого все это звучало со стороны, но мне было все равно. Я был почти уверен, что нахожусь в гордом одиночестве, потому что в такое убогое место в столь поздний час мог попасть только пьяный парашютист. Так что я мог без каких-либо сомнений о том, что помешаю хоть единой душе, позволить себе выпустить пар подобным образом.

 

Закончив песнопения, я затем более двух часов заглушал голод вырывающихся впечатлений, погрузившись в подробнейшее до мелочей описание всех пережитых эмоций, начиная с опасений о том, как бы не завалиться на бок при первых оборотах педалей на смех окружающим и в разочарование самому себе и не быть предательски придавленным собственным велосипедом на первом же повороте, шевеля конечностями, словно черепаха на перевернутом панцире; и заканчивая утопленными в трясине грязи надеждами на прекрасный вечер на песчаном берегу водоема в пленяющем глаза окружении дивного заката. Хотя последнее в некоторой мере себя оправдало.

 

Если весь творившийся на суше ужас оставить позади обзора глаз и направить их в сторону горизонта, едва разделенного слабой зеленой полоской, то можно было стать свидетелем того, как ночная стража спускается на гладь озера, накрывая его пространство черной мантией. А еще можно наблюдать комара, который, расположившись на объективе фотоаппарата, превратил в жизнь свою мечту стать яркой звездочкой, хотя бы на мгновение вспышки.

 

Справа комарик, ставший на миг небесным светилой

 

DSC02696 DSC02689 DSC02690

 

DSC02698Еще одной имитацией другой более яркой звезды стало отражение свечения фонаря в зеркале озера посреди ночного мрака. Сидя на деревянном мостке, я не был одинок в этой безобидной лжи. Вдали на другом берегу горела еще пара огней, изредка подмигивая мне издалека. Рыбаки. Но вскоре свет потух. Видимо, ночная стража делала обход. Я решил укрыться от нее, погрузившись на дно в сковывающие объятия спящего озера. Но холодной смелости хватило мне только до погружения по грудь, после чего из глубины мертвым взглядом окоченевшего трупа на меня уставилось мое собственное отражение. Во мне играли мысли: «Интересно, что бы я сделал, зашевелись оно?». Отражение поддержало забавную идею ответной ухмылкой. Наши взгляды разделяли только осторожно поднимающиеся лоскуты бледной дымки. Чистые, как простыня, они скользили над поверхностью воды, словно юная балерина. Нырнуть я все же не решился, не позволив воображению погрузиться в еще более загадочную атмосферу. Минутная пауза абсолютного молчания не раскрыла ничьих секретов, я ничего не сказал своему отражению, но так же ничего не услышал от него в ответ.

 

Тишина снаружи – тишина внутри. Ночь снаружи – ночь внутри. Сон снаружи – сон внутри.

 


 

Утро 06-го июля

 

Меня разбудили непонятные звуки, шорохом доносящиеся снаружи. Свет уже был в состоянии пробить толщу стенок палатки, и я думал, что уже хотя бы часов семь утра, но было всего лишь пять. Рыбаки. Разговоры и странные хлюпанья не позволили мне продолжить прерванный сон. Повалявшись минут десять, я выбрался из берлоги. Вздохнув полной грудью, я поздоровался с нарушителями моего порядка, пожелав им доброго утра и отдельно громко оценив вслух, как же хорошо. Мы перекинулись буквально парой фраз и после того как рыбаки выяснили, что я здесь с другой миссией, нежели они, потеряли ко мне всякий интерес.

 

Я полез обратно. Вскоре частые хлюпанья раздавил один большой и громкий «плюх» – это рыбаки лодку спустили на воду. Голоса стали затихать вместе с удаляющимся звуком гребли, оставив меня вновь одного. Размышляя о том, как лучше поступить – поехать домой сейчас или еще поспать, я сам не заметил, как выбрал второй вариант. Только будильник осмелился вновь нарушить мой покой.

 

10:45. Я повытаскивал все вещи наружу. Им предстояло проделать со мной в дальнейшем неблизкий путь, и нужно было сделать «семейное» фото на память. Шучу. На самом деле меня об этом попросил друг, заинтересованный в моем приключении. Теперь фото можно разместить здесь и, тыкая в него пальцем, повспоминать о запечатленной на снимке и не дожившей до сего дня или отслужившей свой срок вещи.

 

DSC02710 DSC02715

 

Выполнив долг, я начал собирать палатку, пряча вещи в велосумке. В этот же момент один из рыбаков вернулся на лодке. Куда он дел своего товарища я расспрашивать не стал, мы просто немного поболтали. Из беседы я узнал, что песчаных берегов на этом озере не имеется в принципе (еще бы, откуда им взяться среди топи), его всюду окружали болотистая местность, тишина и покой, что для рыбаков являлось откровенным счастьем, особенно в мае — самым рыбным месяцем по опыту моего собеседника.

 

На полноценный завтрак воды мне не хватило, поэтому за разговором я лишь навел чайку из остатков. Это дало мне ценную информацию, что с собой нужно иметь минимум два литра воды. Подкрепившись, я все-таки нашел способ окунуться. Среди сплошных зарослей валялась надутая автомобильная камера, которая пришлась как раз кстати. Я плюхнулся в нее и погреб ручками к центру водоема, довольный тем, что выполнил такую важную миссию – искупался в озере, что в обязательном порядке планировалось по прибытию, пусть и таким методом среди щекочущих ноги водорослей.

 

DSC02712 DSC02718 DSC02717

 

Упаковав все вещи и облачившись вновь в костюм бесстрашного туриста, я пошлепал в шлепках по коридору вчерашних испытаний, держа сумку все так же впереди себя, как кенгуру. Такой способ наиболее был удобен тем, что, во-первых, плечи работали, а во-вторых, сумку можно было поддержать руками снизу. Единственный минус заключался в обрезанном обзоре взгляда, из-за чего я угодил по колено в такую жижу, что тапок при выдергивании ноги остался в грязевом капкане. Пришлось его вытаскивать руками. Как только тропа стала суше, я воссоединил багаж с велосипедом и переобулся в велотуфли, и тут же почувствовал ложную прохладу, потому что они не успели полностью высохнуть за утро. Сильного дискомфорта не ощутил.

 

Выбравшись в деревню, я отмылся от налипшей грязи у ближайшего колодца и утолил жажду. После этого я бодро покатил по асфальту в сторону дома, разгоняясь на некоторых участках до 30 км/ч и вспоминая тут же былые времена. И меня это больше чем устраивало. Под горку скорость доходила вообще до 40 км/ч, и все потому, что ехал я уже полный уверенности, меня не качало и не шатало. Два часа мне понадобилось на преодоление пути в 30 километров, что меня также более чем устроило.

 

В целом пробная поездка дала мне ответы на все вопросы, что непробиваемой стеной выстроились при подготовке из кирпичей отсутствия опыта. По приезду от этой стены осталось лишь основание, на котором к моменту отправки в длинный путь должны были возникнуть новые укрепления. Не обязательно было их разрушать, можно было просто обойти.

 

Я был решительно настроен любым способом осуществить задуманное. Вот, что было главное.

 

Метки . Закладка постоянная ссылка.

Возможность комментирования заблокирована.